Max
Автор: А. Ярошко
Перебои в работе хлебозавода создали в городе еще одну проблему, пожалуй, самую острую, еще одну очередь – самую длинную. В ней стоят старики и дети, мужчины и женщины. Самая длинная «хлебная» очередь – в вечерние часы «пик», когда рабочий Сургут возвращается домой и на столе нет самого главного – хлеба. Вот и выстраиваются цепочкой возле кооперативных будок, где продают лаваш, пирожки, булочки, сотня, а то полутораста человек. Ведь в государственных магазинах висит дружное: «Хлеба нет и не будет».
За долгие часы ожидания на холодном ветру чего только не услышишь в этой разношерстной компании. Своеобразный срез тех настроений, что сегодня владеют сургутским населением. Итак, что говорят в «хлебной» очереди?
– На прошлой неделе Сидоров пообещал по местному телевидению, что все, положение уладится. Да куда там! Зачем только было обманывать народ!
– Вот был бы Рокецкий – тот бы быстро порядок навел бы!
– Ха, да от него весь этот бардак и остался. И вообще – не в нашем начальстве дело, а в самом верхнем. Пора скидывать!
– Бедные дети, носы уже посинели. Узнают теперь, как стоять в очереди за хлебом.
– А мне мама частенько рассказывала, что после войны такие же были очередищи. И дети в них – наравне со взрослыми, пока не привезут хлебушко. Мы уже выросли без такого, а вот нашим деткам достанется.
– Ничего, зато теперь выбрасывать хлеб не будут или ногами пинать заместо футбола какого тоже не будут.
– Женщина, да о чем вы говорите? Разве нехватка их уму-разуму научит? Наоборот! Вот на Западе все есть в достатке, а хлеб там на улицах не валяется. Дома воспитывать надо детей, до-ма!
– Говорят, на хлебозаводе две печи взорвались, кто-то недоглядел или пьяный был. И все шито-крыто.
– Да у нас и взрывать ничего не надо, все само разлетится скоро. Смотрите, как частники работают: испекли-привезли, испекли-привезли. А тут хлеба нет – так и в столовых ничего печеного не купишь. Специально они, что ли, это делают? У них тоже печки повзрывались?
– Вчера соседка жаловалась: дочка ее пришла из магазина и плачет. Мать ее за хлебом послала, девчонка купила, несет домой. Тут возле нее «Жигули» останавливаются – подойди-ка, мол. Ну она и подошла, одно слово – ребенок. А парни из машины хвать у нее две булки хлеба из рук, трешку заместо в руки ей – и деру! Только пыль завихрилась.
– А вот в войну только за продовольствие и грабили, людей убивали. Тоже недавно слышала: на Черном Мысу…
– Талоны нужны, тогда и с работы, вечером, можно будет хлеб купить, не стоять часами.
– Ага, и на ситец талоны. И на щетки зубные, и на все остальное: тоже ломиться в очередях?
– Ну и что? Пусть будут талоны, если ничего другого придумать не могут. Вот только на Ельцина еще надежда осталась. Уж если он Россию не спасет, то больше некому.
– Ельцин, Ельцин. Небось тоже в очередях не стоит на ветру!
– Я считаю, это вредительство какое-то. В Нефтеюганске с хлебом все спокойно, они не верят, что у нас такая напряженка. Это специально сургутян мутят.
– Везут, везут! Эй, куда прешь без очереди? Ну и что, что ветеран? Я тут со вчерашнего стою. И ребятишек отпихните – обнаглели совсем.
– По одной булке в руки, больше не давайте! А то всем не хватит.
– И так не хватит? Тогда режьте на половинки, но чтоб всем!
И вновь сургутян официально заверили, что перебои с главным продуктом кончились. Каждому хочется верить в это. Но уроки хлебной «лихорадки» стоит извлечь.
