Max
Ровно 27 лет назад, 18 сентября 1999 года наша газета рассказала об аварии в сургутском речном порту. Два теплохода столкнулись, несколько человек оказались за бортом, на одном судне начался пожар, в реку попала нефть. Правда, вся эта чрезвычайная ситуация была учебной.
Спустя почти тридцать лет эта публикация интересна не столько сюжетом, сколько срезом эпохи: она показывает, как изменилась городская система экстренного реагирования. Сохранившиеся подробности помогают увидеть, как в конце 1990-х службы готовились к ЧС и какие задачи решали в режиме реального времени.
«Это Айсберг... Требуется помощь»
Началось все 16 сентября в 11:05. В диспетчерскую сургутского речпорта поступило сообщение:
– Это «Айсберг», в районе речного порта у нас произошло столкновение с теплоходом «Торос». В результате столкновения шестеро человек оказались за бортом судна, некоторые пассажиры получили травмы. Требуется помощь.
Почти одновременно пришла информация с «Тороса». Судно перевозило нефть. От столкновения в трюме возникла пробоина, нефть попала в реку, а на самом теплоходе начался пожар.
И хотя все это звучало как извещения о чрезвычайном происшествии, как писала Елена Соломина, у диспетчеров «особого потрясения или шокового состояния они не вызвали, так как все заранее были оповещены, что авария учебная». Так что настоящей катастрофы никто не ожидал.
Но на этом условность происходящего заканчивалась.
Несмотря на то, что «все «не по-настоящему», на ноги подняли все городские службы. В течение 25 минут сигнал о происшествии получили штаб ГО и ЧС, милиция, «Скорая помощь», управление торговли и обеспечения, нефтяники и другие службы.
Тут важна была прежде всего не массовость и красивая картинка спасения, а то, как разные подразделения смогут работать одновременно. Сигнал должен был дойти до нужных людей, службы – понять свою задачу, спасатели – добраться до места, медики – принять пострадавших, нефтяники – остановить распространение загрязнения. И все это – как можно оперативнее.
Пассажиров встретили на берегу
Первым отреагировал речпорт: «Не дожидаясь поступления помощи из города, силами речпорта к месту аварии в течение нескольких минут подошли корабли для того, чтобы эвакуировать пассажиров, промчалась моторная лодка с водолазами-спасателями».
В газетном тексте отдельно появилось уточнение: «не волнуйтесь, в воду никого не сталкивали». Водолазам предстояло доставить на берег спасательные круги, а роль утонувших выполняли условные пострадавшие.
Уже вскоре авария перестала быть исключительно задачей первых спасателей. В нее включались службы, которые отвечали за разные стороны происходящего.
На берегу пассажиров, попавших в переделку (эта роль досталась подросткам), уже поджидали медицинские работники, готовые оказать первую помощь. Двоих «тяжело пострадавших» сразу доставили в МГБ. В городской больнице и травматологии к тому времени успели подготовить резервные койки для людей с различного рода травмами.
Сотрудники оперативной службы УВД опрашивали пассажиров, выясняли, что произошло, «выстраивались первые версии о том, кто виноват», устанавливались личности «утонувших».
Нефтяники расставляли боны для сбора нефти.
Управление торговли организовало «в считанные минуты» пункт питания и раздачи теплых вещей.
Тут же появился передвижной пункт связи с мобильными телефонами, громкой связью и возможностью выхода в город по таксофонным линиям. Сегодня мобильная связь и цифровые каналы оповещения настолько привычны, что отдельный передвижной пункт связи кажется лишней деталью. Но для Сургута 1999 года это была важная часть спасательной операции.
Сорок минут на проверку
В общей сложности потребовалось сорок минут, чтобы локализовать последствия учебной аварии. Но автор публикации Елена Соломина сразу уточнила: сравнивать эти сорок минут с настоящим происшествием напрямую нельзя: «Безусловно, произойди столкновение в реальности – срок этот был бы гораздо более долгим». На время реагирования влияли бы прохождение сигналов, прибытие служб к месту аварии и множество других обстоятельств.
Поэтому главным итогом учений стали не минуты на секундомере.
«Во время таких учений не столь важно соблюдать действительную хронологию поступления вызова, время на прибытие к месту событий, важно было увидеть, насколько каждая служба в принципе готова к подобным происшествиям», – писала газета.
Эта фраза, пожалуй, лучше всего объясняет смысл публикации 27-летней давности. Учения нужны не для того, чтобы доказать: город способен красиво справиться с заранее известным сценарием. Они нужны, чтобы найти слабые места до того, как возникнет настоящая чрезвычайная ситуация.
– Есть, разумеется, замечания. В частности, к службе оповещения. И мы будем разбирать их отдельно. Но в целом, на мой взгляд, участок водных путей и городские службы справились с поставленной задачей, – подвел предварительный итог заместитель мэра города, председатель комиссии по чрезвычайным ситуациям Вячеслав Новицкий.
Следующим этапом стал более подробный разбор «полетов» с участием руководителей всех задействованных служб. Но он остался за рамками архивной публикации.
Сейчас всевозможные учения стали привычной деталью нашей жизни. А тогда газета сразу поспешила успокоить читателей: «Проведение таких учений вовсе не должно вызывать панику у сургутян по поводу того, что вот, мол, ждут терактов, потому и тренируются. Ничего подобного, обстановка у нас нормальная, а план по поводу таких вот инсценировок был составлен еще в начале этого года и утвержден губернатором ХМАО».
Проверяли готовность не только Сургута: подобные мероприятия проходили в Октябрьском и Березовском районах, в Радужном.
Заканчивалась газетная статья словами начальника управления по делам ГО и ЧС Ханты-Мансийского округа полковника Виктора Чипчай: «Тьфу-тьфу, пусть все это так и остается лишь учениями». Эти слова актуальны и сейчас.
