Max
В своем историческом очерке старожил и исследователь Александр Кузнецов описал досуг и подвижные игры детей Сургута и Сургутского района в конце ХIХ – первой половине ХХ века. Часто эти развлечения тесно переплетались с промысловым укладом жизни сибиряков (охота, рыбалка, собирательство). Эти материалы, вошедшие в книгу «Мой Сургут», находятся в архиве городского общества старожилов, в числе других ценных краеведческих исследований. Ими с читателями нашего издания поделилась хранительница истории Вера Трифонова.
Домашние забавы
С раннего возраста родители старались занять своих детей какой-нибудь яркой игрушкой. Для девочек шили из ненужных обрезков разных тканей кукол, и они играли, подражая матери и старшим сестрам: кормили, качали на руках, укладывали в постель и убаюкивали, напевая колыбельную. Из лоскутков материи мастерили для своих кукол постель, одежду. Кроме кукол, игрушками девочек были всевозможные флакончики, разноцветные осколки битой посуды, устаревшая и уже ненужная в хозяйстве посуда: деревянные ложки, чашки, блюдца. С таких игр начиналось постепенное становление помощницы матери, приобщение к семейным хозяйственным делам.
У мальчишек игры больше были связаны с лошадьми, упряжью. Коробка из-под спичек после того, как к ней прикручивали с обеих сторон оглобли из березового прутика, становились санями. Футляр от спичечной коробки выступал в роли лошади. Проколов его иголкой, в отверстие продергивали двойную нитку – это были гужи. Дугу гнули из того же березового прутика. Затем футляр-лошадь впрягали в оглобли – и упряжка была готова. Мастерили их помногу, так что получался целый обоз. В сани грузили разные игрушки, и обоз отправлялся по полу избы в далекий путь до неведомого города.
Веселая лапта
С наступлением весны дети школьного возраста увлекались игрой в лапту, или перебежки. В нее включались, особенно в воскресные и праздничные дни, и молодые мужчины. Почти на каждой улице собирались по 6-10 ребят, выбирали место, где на той и другой стороне стояли у ворот, наискосок друг от друга, деревянные лавочки. Игроки делились на две группы. Затем двое, представляющие разные команды, становились посреди улицы на «матку»: один с мячом, второй с битой – круглой деревянной палкой метровой длины, один конец которой был тоньше другого, чтобы удобнее было держать. Мячи того времени у ребятишек помладше были скатанные из овечьей шерсти, у старших – гуттаперчевые. Резиновых не было.
Одна команда выстраивалась вдоль улицы в 10-20 м друг от друга, вторая собиралась на лавочке против матки. На матке игрок подбрасывал мяч, а его противник бил по нему лаптой (битой), стараясь, чтобы он улетел как можно дальше и выше. И пока стоящие на карауле ловят мяч, тот, кто ударил удачно, и те, кто промазал, должны перебежать улицу до противоположной лавочки и вернуться. Тогда команда по-прежнему останется активно играющей стороной. Те, кто перебежать не успел, остаются на противоположной стороне и ждут удачного удара своего товарища.
Если во время перебежки кто-нибудь из стоящих в карауле сумел поймать мячик, он старается попасть им в бегущего, и если это удалось, вся группа стоящих в карауле быстро бежит к матке, после чего команды меняются местами.
Водные развлечения
Игра в перебежки заканчивалась с наступлением купального сезона. Как только температура в речке поднималась до 15-17 градусов, первыми прыгали в нее с разбегу крепкие молодые парни, следом за ними – вся детвора. Где-нибудь в сторонке, в безлюдном месте купались девчонки. В то время пляжных костюмов сургутяне не знали и купались совершенно раздетыми.
В жаркие солнечные дни мальчишки, свободные от домашней работы, целыми днями пропадали на Бардаковке или Сайме, заняв лучшие участки берега. Грелись в песочке, учились плавать, нырять. Помню, как однажды ребята построили «пароход». Приобрели где-то лодку, в середине ее соорудили деревянный вал, на его концах по обе стороны лодки прикрепили колеса с лопастями, а к корме – руль из широкой доски, от которого шли веревки к штурвалу в «капитанской» рубке. Задняя часть лодки была закрыта дощатой надстройкой метровой высоты – это считалось «машинным отделением». На крыше стояло прибитое гвоздями ведро, в нем разводили дымокур – таким образом получалась пароходная труба. Хозяева парохода набирали «матросов» из крепких ребят, и те поочередно крутили вал в «машинном отделении». На берегу выстраивалась огромная очередь желающих попасть в матросы.
Детская страда
В середине лета, с началом спада воды в реке многие ребята уезжали с родителями на варовой промысел рыбы, с которого возвращались в конце июля – начале августа. Затем начиналась сенокосная страда, и мальчишкам постарше было не до игр: выезжали семьями на ложках за Обь, в Свиную курью, за Черный Мыс в сторону Почекуйки. И у оставшихся дома малышей начиналась своя страда: они рвали ручонками траву, складывали ее в небольшие кучки-копны, из палочек строили стожарья и на них сметывали игрушечный стожок.
Во время страды бывали перерывы по случаю праздников - семьи съезжались домой; в эти дни дети школьного возраста уходили в лес за ягодами или орехами.
Зимние катания
Когда выпадал первый снег, удержать ребят дома было невозможно, они лепили во дворах и на улицах снежных баб, играли в снежки. А когда дороги становились накатанными и твердыми, надевали коньки. В те далекие времена у сургутян коньков заводского изготовления не было и в помине. Для малышей родители мастерили их из твердой витой березы. Выстругивали подобие конька по размеру валенка, затем накаленным докрасна металлическим стержнем деревяшку прожигали насквозь в двух местах – со стороны пятки и у носка. В отверстия продергивали сыромятные ремешки.
У пятки ремешок завязывали в петлю, охватывающую валенок сзади. Через эту петлю продергивались справа и слева концы более длинного переднего ремешка, крепко натягивались и завязывались спереди у нижней части голенища валенка. Затем специально выструганной березовой палочкой ремешки, идущие от носка, несколько раз скручивали вместе, отчего крепление конька к валенку становилось еще прочнее и можно было кататься без помех. Нижняя часть березовой болванки-конька делалась в 1,5-2 см шириной, и на нее накладывалась железная полоска – кусок старого обруча от деревянной кадки. Такие коньки лучше скользили по накатанной дороге.
Некоторые сургутские семьи имели металлические, кованные в кузнице коньки, на которые крепились такие же деревянные болванки.
Иллюстрация материла: конек кузнечной ковки (слева) и деревянный конек (справа), на которых катались сургутяне в конце ХIХ – первой половине ХХ века
