Max
Ровно 55 лет назад, 5 июня 1971 года, на страницах нашей газеты обсуждали темы выпускных сочинений, результаты контрольных и настроение школьников перед экзаменами. Сейчас выпускники сдают ЕГЭ, а не «тянут билетики», и экзаменационная система выглядит совсем иначе. Но архив показывает, что менялись не только правила проверки знаний, но и взгляд на них.
От сочинения до тишины
В 1971 году в материале Н. Якимовой «Десять классов пройдено» экзамен в школе №5 начинается с ожидания тем сочинений. 76 выпускников школы (самый большой выпуск в городе) ждут, когда директор Галина Ивановна Филимонова вскроет конверт.
– «Маяковский – с нами!» – читает она первую тему. Ребята оживились. Некоторые довольно улыбаются, значит, тема понравилась. Другие терпеливо ждут названия двух следующих. Эти, видимо, не в дружбе с Маяковским.
Затем звучат еще две темы: «Изображение краха дворянской России в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» и «Человек беспокойного счастья в произведениях современной советской литературы».
Учителя уверены: «Ребята должны взять все темы» – программа года к этому готовит.
«Преподаватели оказались правы: ученики взяли все темы. Немало ребят выбрало вторую, но все же большинство предпочло первую тему. И это оказалось не в одной пятой школе», – отмечала газета.
Экзамен выглядит частью привычного школьного порядка. Даже об итогах первого испытания восьмиклассников, прошедшего в тот же день, газета пишет спокойно: «С контрольной справились неплохо. Двоек у нас не будет», – говорит математик школы №3 Валентина Ивановна Малюгина.
Спустя десять лет, 5 июня 1981 года, интонация меняется. В материале В. Борзецова «Тихо: идут экзамены!» внимание смещается с заданий на атмосферу:
«Экзаменационная пора по всей стране вступила в свои права. В притихших с последним звонком кабинетах склонились над чистыми листами ученики», – пишет автор.
Школа в этот момент словно замирает. Коридоры пустеют, разговоры стихают. Как пишет Борзецов, «все необычно в этот первый летний день – волнение на радостных лицах, легкий шелест бумаги и тишина в коридорах».
Выпускники воспринимаются как люди, стоящие на пороге новой жизни. «Скоро вместе с аттестатами зрелости получат они путевку в большую трудовую жизнь», – говорится в публикации. Экзамен здесь становится не просто школьным заданием, а границей между этапами жизни.
Год, когда повестка сменилась
В 1991 году школьная тема исчезает со страниц номера от 5 июня и ближайших дат. В то время в стране шла избирательная кампания перед первыми выборами президента РСФСР (тогда еще в составе СССР), которые состоялись 12 июня 1991 года. Газета фиксирует этот момент как главный.
На первой полосе, без указания автора, выходит материал о митинге в Сургуте в поддержку одного из кандидатов. «Из шести кандидатов в президенты России всеобщим доверием народа пользуется только Б.Н. Ельцин», – говорилось в принятой на митинге резолюции.
Дальше текст усиливает политическую риторику эпохи: «Сегодня уже ясно, что консервативные, антидемократические и явно реакционные силы будут против него и готовы поддержать воинствующего генерала Макашова, отстраненного за бездеятельность пенсионера Рыжкова, сговорчивого и эластичного генерал-полковника Бакатина и, пожалуй, даже полушовиниста, полудиктатора Жириновского… Ельцин не устраивает их своей принципиальностью, настойчивостью, деловитостью и честностью. Реформы Ельцина под корень рубят господствующую партократию, дают возможность возродиться экономике, создают условия для торжества человеческих интересов, демократии и свободы».
И далее еще жестче: «Ельцин опасен для партийной номенклатуры, государственных бездельников и проходимцев. Трудовым и деловым людям нужен Ельцин. Это единственный из шести кандидатов, кто не допустит ни голодного мора, ни военного истребления людей», – писала наша газета.
Так в архиве появляется редкое исключение: школьная повестка уступила место моменту политического выбора страны.
Спор об оценке
Начало 2000-х приносит иной акцент в школьную тему. 5 июня 2001 года в рубрике «Письмо в «СТ» выходит текст Александра Николаева «Богатые… тоже плачут. Из-за принципов».
«В одиннадцатом классе прозвенел последний звонок, а десятиклассникам еще нужно сдать три экзамена (зачета). Пятнадцатилетние ребята штудируют билеты, с волнением ждут «приговора» учителя и справедливой оценки», – так начинается публикация.
Поводом для письма стала конфликтная ситуация на одном из выпускных экзаменов: ученик ответил по билету, но ему снизили балл.
«Подкрепив свои слова веским, на взгляд учителя, аргументом: «Ты из богатой семьи – тебе купят хороший аттестат», преподаватель посчитала свою просветительскую миссию исполненной и, удовлетворенная, отвернулась», – пишет автор.
Он переводит разговор в плоскость справедливости и равенства условий. «Да, многое в нашем мире покупается и продается. Да, есть бедные и богатые», – рассуждает сургутянин. Но вывод делает другой: «Я не стану... покупать своему сыну аттестат, потому что знаю: если он сказал, что ответил на четверку, так оно и было... И я хочу, чтобы мой ребенок не жил по принципу "Деньги могут все" и свои оценки зарабатывал, а не покупал».
Экзамен в этой истории становится не просто процедурой оценки знаний, а поводом поговорить о доверии, роли учителя и том, насколько результат зависит от знаний, а не от внешних обстоятельств.
После 2001 года образовательная система постепенно меняется. С 2005 года в России проходит эксперимент по введению ЕГЭ, а с 2009 года единый государственный экзамен становится обязательным для всех выпускников школ. Репортажи об экзаменах остаются, но вместо истории конкретной школы в центре внимания оказывается единая для всей страны процедура.
Так завершается эпоха школьных экзаменов, о которых газета рассказывала через темы сочинений, школьные коридоры, экзаменационные билеты и истории конкретных выпускников.
