Max
Ровно 35 лет назад, 24 апреля 1991 года наша газета опубликовала заметки под общим заголовком «Думы о школе». Их автор – Андрей Сибирцев, педагог, более 35 лет проработавший в сургутских школах, в том числе директором первой, третьей и восьмой. Текст вышел из печати, когда система образования в очередной раз менялась, но в какую сторону – было не до конца понятно.
Тревога учителя
«Дисциплина среди учащихся падает, учителя из школ бегут... Не помню такого в Сургуте, чтобы месяцами не велись уроки. Руководство ГУНО больше всего заботят нововведения», – пишет Андрей Николаевич Сибирцев.
Сибирцев не отрицал перемен, но сомневался в их качестве. Он отмечал: «В совершенствовании работы школ допускаются ошибки, характерные перестройке народного образования 70–80-х годов». За новыми формами он видел старые проблемы.
Особенно остро говорил о границах допустимого в профессии: «Свобода дана рабу, а он не знает, на что ее использовать. И эта свобода не знает границ… Учитель литературы одной из сургутских школ, давая задание учащимся написать сочинение, предупредила: только не пишите о Зое Космодемьянской и Александре Матросове, их в жизни не было».
Для Андрея Сибирцева это – пример неудачного обращения со свободой. Учитель, по его мнению, не имеет права на ошибку в вопросах правды: «Учителю – нельзя, ему верят чистые детские души, верят безоглядно».
За этими словами – попытка удержать главное: доверие к школе и к человеку у доски.
Вторая часть публикации – поиск точки опоры. Сибирцев не уходит в детали учебного процесса, он поднимает уровень разговора выше.
«С изменения системы управления школами», – пишет он, отвечая на вопрос, с чего начинать.
Опираясь на опыт прошлых реформ, Андрей Николаевич делает вывод: «Советская школа продолжала с каждым годом увеличивать выпуск брака». При этом вспоминает конец 1950-х и 1960-е годы, когда наблюдался творческий подъем учителей и учащихся: «Еще тогда… видели, что школу необходимо сделать трудовой, с развитым самоуправлением учеников. Тогда была разбужена инициатива школьников, родился девиз: „Школа твоя и ты в ней хозяин“».
Ключевая идея – участие общества. «Полноправным хозяином школ и организатором учебно-воспитательного процесса должен стать общественный совет», – писал Сибирцев. Он видел в этом способ защитить и учителя, и ученика, дать школе самостоятельность.
Попытки создать такие структуры были. Но по факту оказывались формальными.
«Новое общественное образование возглавили опять же государственные чиновники Л.Ю. Рокецкий и В.М. Салахов. При избрании их руководителями общественного совета учитель сказал: «Как было, так и будет». Так оно и есть», – пишет Сибирцев.
Эта фраза звучит как неутешительный итог многих реформ.
Воспитание или образование?
– Чему отдать приоритет – воспитанию или образованию? Как оценивать работу учителя? … Можно ли вообще отделить воспитание от образования? По новым веяниям, оказывается, все можно. Но ведь культурный воспитанный человек не позволит себе быть безграмотным, – пишет Андрей Сибирцев.
Он предлагает смотреть на воспитание шире – не как на отдельный предмет или функцию, а как на «программу человеческого характера», в которую «вкладывают все содержание личности».
Отсюда – вывод: «Предметы гуманитарного цикла, труд, спорт, организация жизни детей – все должно стать главной заботой руководства школы. Учителя литературы и истории, труда и физкультуры, пения и изоискусства должны быть ведущими учителями школы. Недаром бытует: запоет школа – запоет страна».
По мнению автора, «при этих условиях школа труда и спорта (и учебного, главного труда) может стать для детей родным домом, домом радости. И исполнится мечта учителя-новатора (А.С. Макаренко – прим. Н.Б.): школа должна стать школой детей».
Сибирцев напоминает, что раньше часть задач брали на себя семья, церковь и традиции – ребенок рос в понятной системе правил и обязанностей. Потом общество изменилось и детям стало сложнее получать естественное воспитание вне школы. Макаренская система образования, где труд становится основой воспитания, а личность формируется через коллектив, стала необходимостью.
– Нам иногда говорят: опыт Антона Семеновича для беспризорников. Сегодня почти все дети России «беспризорные». А обучение … мы превратили в нудную для них повинность, совершенно забыв, что дети сегодня хотят просто жить, а не «готовиться к жизни». Многие учителя не учитывают того, что большинство ребят из-за занятости своих родителей работой и собой начали утрачивать присущие им биологические особенности, заложенные природой, – пишет автор. – Всю вину за поведение своих чад родители обычно списывают на детские сады и школы. Все это усугубляется тем, что и учителя не подготовлены толком к работе с учениками.
Разговор без конца
Если читать заметки Андрея Сибирцева сегодня, они воспринимаются как часть продолжающегося разговора.
За последние десятилетия изменилось многое. В 2012 году в законе «Об образовании» закрепили понятие «образовательная услуга». Оно быстро стало привычным и повлияло на то, как систему начали воспринимать. Роль учителя заметно изменилась.
В 2022 году на уровне государства вновь обозначили значимость воспитательной функции школы. Но единая модель ее реализации так и не сложилась. Отсюда – споры вокруг предложений о возврате дежурств, оценок за поведение и других привычных ранее школьных практик. Для одних это важная часть школьной жизни, для других – мера с сомнительной эффективностью.
Общественные советы, о которых писал Сибирцев, не стали повсеместной практикой. Образование все чаще оценивают через результат: экзамены, баллы, поступление. Школы, в свою очередь, сравнивают по ОГЭ и ЕГЭ как основному измеримому критерию, хотя он и не отражает всей школьной жизни.
В повседневных разговорах – родительских, учительских – по-прежнему звучат те же вопросы: про роль школы, про границы ответственности, про то, чему именно она должна учить. Текст 1991 года на них не отвечает. Он просто фиксирует разговор – таким, каким он был. И, судя по всему, таким, каким он во многом остается и сейчас.
