Анна Филиппова работает музыкальным руководителем в сургутском детском саду «Яблонька» уже 11 лет. За это время она прошла путь от молодого специалиста, который впервые переступил порог дошкольного учреждения, до педагога, победившего в муниципальном этапе конкурса «Сердце отдаю детям» и занявшего третье место в региональном конкурсе «Педагог года Югры – 2025». Ее воспитанники становятся победителями городских и окружных творческих конкурсов, а сама Анна продолжает выступать на сцене.
Но за профессиональными достижениями – ежедневная работа с детьми, которые могут прийти на занятие сонными, расстроенными, застенчивыми или, наоборот, совершенно не готовыми сидеть на месте. О том, как превратить хаос в музыку, почему не каждый музыкальный ребенок должен громко петь и что современным дошкольникам сложнее всего дается в музыке, Анна Филиппова рассказала «Сургутской трибуне».
Режиссер первого жизненного успеха
– Анна, начнем с самого начала. Расскажите немного о себе.
– Мы с мужем и двумя маленькими дочками живем в Сургуте. Я осознанно поменяла барнаульские пейзажи на сургутскую тайгу и ветра. Знаете, в чем главный плюс работы на Севере? Здесь люди невероятно жадные до впечатлений. В «Яблоньке» мы не просто учим песенки к утренникам – мы создаем саундтрек их детства. А мои дочки дома – моя личная фокус-группа. Если новая песенка им откликнулась, значит, завтра мы будем внедрять ее в саду. Я уверена: счастливая мама и жена делают музыку объемной. Дети чувствуют, когда педагог поет не голосом, а всей своей счастливой жизнью.– Я Анна Владимировна Филиппова, музыкальный руководитель детского сада «Яблонька». По диплому я выпускница Алтайской государственной академии культуры и искусств 2015 года, а по призванию – режиссер первого жизненного успеха.– Это не случайность. В доме я всегда слышала живое вокальное исполнение: песни, частушки в сопровождении музыкальных инструментов – гитары, балалайки, гармони, фортепиано, деревянных ложек и бубна. Мама, брат и я играли и играем на музыкальных инструментах.
Мама рассказывала, что, когда мне был год и я еще не умела разговаривать, я постоянно напевала: «И-и-и-и-и-и-и-и-и». Если кто не узнал, это была песенка «В лесу родилась елочка».
Я видела, как выступает на сцене мама, как бабушка заведует сельским домом культуры. А с пятого класса со сценой познакомилась и я – на школьном конкурсе «Алло, мы ищем таланты» с песней «Часики» Валерии. И больше со сценой не расставалась.
Могло ли быть иначе? Навряд ли. Музыка у меня в крови.
Попала в садик случайно – и осталась на 11 лет
– А работа именно в детском саду была вашим осознанным выбором?
– Вот сама работа в детском саду стала, конечно же, случайностью. Я попробовала, потому что без стажа меня не взяли в школу искусств в Сургуте и предложили сначала наработать опыт. Так я и попала в детский сад «Яблонька», где уже 11 лет отдаю всю свою любовь музыке и детям.
– Помните первый рабочий день?
– Я вообще не имела представления, что меня ждет. Мне было 22 года, я только окончила академию. У меня не было своих детей, не было младших братьев и сестер. В вузе мы проходили практику с детьми из школы искусств – младшими школьниками и подростками. Поэтому дошкольный мир был для меня совершенно новым.
Помню, как шла по коридорам и искала музыкальный зал. Коридоры длинные, широкие, справа и слева железные двери с названиями групп. И, на удивление, тишина.
Оказывается, дети завтракали. Садик «Яблонька» только открылся, детей ходило немного. Поэтому ощущение внутренней пустоты и страха было определенно. Уже в процессе работы я знакомилась с особенностями возраста, музыкальным материалом, структурой занятий и с головой погружалась в свою работу.
Детские фантазии я училась понимать вместе с ребятами: импровизировать, петь, делать первые танцевальные шаги и даже ставить маленькие спектакли. Я начала жить жизнью детей практически с первых занятий. И мне это нравилось, нравится и сейчас.
– Что самое сложное в работе с дошкольниками?
– Сложность заключается не столько в обучении музыке как таковой, сколько в управлении живым, непредсказуемым организмом группы дошкольников, у каждого из которых свои физиологические и психологические особенности.
В одном зале могут сидеть ребенок с абсолютным слухом, малыш с задержкой речевого развития, гиперактивный непоседа и застенчивые тихони. Уровень готовности у всех разный. Удержать внимание всех сразу стандартными методами практически невозможно.
Приходится постоянно дробить задачи: одним давать ритмизацию, другим – подпевание, третьим – просто тактильное ощущение инструмента. Дошкольники живут в мире игры, а музыкальные занятия требуют определенной дисциплины: встать в круг, повторить движение, точно за педагогом послушать тишину.
Самый сложный момент – переход от хаотичного движения к концентрации. Это требует колоссальных энергозатрат учителя. Нужно самому быть более ярким, громким и динамичным, чем весь этот шум, чтобы переключить их фокус на себя без крика и приказов.
Но есть моменты искренности и магии, которые невозможны со взрослыми или даже со школьниками. Они компенсируют любую усталость.
Пришел ребенок с плохим настроением или недосыпанием, может быть, не поделил в группе игрушку с другом. Я сыграла песенку про дождик, предложила потанцевать флешмоб или раздала музыкальные инструменты – и сразу все внутренние переживания, усталость забылись.
Детям нравится ходить на музыку. Я всегда стараюсь подбирать материал так, чтобы мне самой он не надоедал, нравился и был полезным. Включаю в занятия импровизацию, рисование, рефлексию, просмотр полезных мультфильмов, музыкальные игры.
Если детям нравится, они светятся, смеются, просят еще. Эта обратная связь абсолютно прозрачна. Радует именно тот момент, когда ловишь горящие глаза детей, когда вся группа дышит и двигается в унисон с тобой.
Верхушка айсберга
– А чему музыка вообще учит ребенка, кроме пения и чувства ритма?
– Музыка в детском саду – один из мощных инструментов развития личности. Помимо пения и чувства ритма, она учит ребенка фундаментальным вещам.
Во-первых, проживать сложные чувства: злость, грусть, радость. Она может взбодрить, переключить или, наоборот, успокоить. Во-вторых, развивает крупную и мелкую моторику.
И, конечно, нельзя не подчеркнуть важность ансамблевого и хорового исполнения. Будь то вокал или оркестр – это базовый навык социального взаимодействия. В коллективе нет «я», есть общее «мы», и мы делаем красиво вместе.
Поэтому музыка в детском саду – про воспитание гармонично развитого человека со своей логикой, координацией и радостью познания. Пение и ритм – лишь верхушка айсберга, под которой скрывается колоссальная работа по строительству фундамента личности.
«Молчун обязательно найдет свой способ»
– Бывают дети, которые сначала совсем не проявляют интереса к музыке, а потом неожиданно раскрываются?
– Да, такие дети есть, и их много. В дошкольном возрасте музыкальность проявляется неравномерно. У кого-то она просыпается в раннем возрасте, в полтора-два года, у кого-то только к шести-семи.
Если ребенок абсолютно пассивен на занятиях, сидит, смотрит, иногда отворачивается, но потом вдруг начинает раскачиваться под песенку, притопывать ногой или прихлопывать – это первый признак того, что слух уже работает, но исполнительская активность пока заблокирована.
Возможно, ребенок боится или стесняется. А бывает, что раскрытие происходит вне формального занятия. Например, ребята пришли в группу, и ребенок во время свободной игры начинает изображать дирижера или просто напевает себе под нос песенку, которую мы исполняли месяц назад. Для музыкального руководителя это сигнал: материал усвоен и переработан.
Бывает так, что дома ребенок отказывается петь, даже шепотом, а на утреннике вдруг выходит вперед и поет громче всех. А оказывается, он просто почувствовал, что теперь большой.
Иногда достаточно одному активному ребенку начать подпевать, чтобы другой, до этого молчавший, присоединился. Потому что музыка заразительна.
– Как вы замечаете эту музыкальность, если ребенок сам ее не показывает?
– Мне помогают наблюдательность и терпение. И разнообразие инструментов и способов взаимодействия. Не все дети готовы сразу петь хором. Кто-то боится своего голоса, зато может играть на музыкальных инструментах. Можно использовать тело как музыкальный инструмент – так называемую бодиперкуссию: хлопки, шлепки, топот. А можно просто рисовать музыку.
Нужно предлагать разные пути входа в музыку. И молчун обязательно найдет себе свой способ.
Также важны индивидуальный подход и доверие. Ребенок должен доверять педагогу. Моя задача как музыкального руководителя – создать условия, в которых ребенок не боится ошибиться и может сделать так, как ему нравится.
Важна и связь музыки с личным опытом ребенка. Допустим, песенка про котенка вызывает у него интерес и какие-то собственные переживания. Педагог видит это по глазам: они становятся более внимательными, появляется улыбка. Важно замечать эти личные зацепки и использовать их.
Музыкальность – это не всегда яркий вокал с раннего возраста. Иногда это долгое, молчаливое слушание, которое внезапно взрывается точным движением или чистым звуком в самый неожиданный момент. И моя задача как чуткого наставника – создать условия, в которых эта искра сможет разгореться, и вовремя ее заметить.
– За годы работы вы сами многому научились у детей?
– Нагрузка на музыкального руководителя колоссальная: занятия, подготовка к развлечениям, участие в конкурсах – и с ребятами, и самой, подготовка профсоюзных конкурсов, творческие отчеты, мероприятия сада. Бесконечный творческий поиск, а еще личная жизнь и семья – и как все успеть?
И только благодаря этим маленьким непоседам я научилась сбрасывать фоновый шум головы по щелчку пальцев, чтобы поймать волну детской включенности. Иначе занятие просто развалится.
Бывает, я не успеваю двигаться в потоке событий, злюсь, нервничаю. И я научилась оставлять это все за дверью, потому что моя личная эмоция не должна перекрывать музыку для целой группы.
Я научилась быть гибкой. Если что-то пошло не по плану, за 11 лет появился хороший навык импровизировать. Я научилась превращать любую катастрофу в музыкальный материал.
Жук? Отлично. Давайте сочиним песню про жука. Слезы? Берем колокольчики, будем вызванивать грусть. План сгорел – рождается живая музыка.
Этот навык делает мою повседневную жизнь вне сада невероятно адаптивной. Я стала получать удовольствие не только от готовых праздников и утренников, но и от репетиций, творческих занятий. И, наверное, самое главное: благодаря детям и их открытому взгляду на мир мой внутренний ребенок стал богаче.
«Конкурс выбрасывает тебя в открытое профессиональное море»
– Вы участвовали в профессиональных конкурсах и стали призером «Педагога года Югры». Что вам дали эти конкурсы?
– Профессиональные конкурсы – это всегда мощный стресс-тест. Титул – приятный бонус, но настоящая ценность кроется в самом процессе подготовки и участия.
Конкурсы «Сердце отдаю детям» и «Педагог года Югры» дали мне выход из педагогического пузыря и профессиональную насмотренность. В детском саду мы часто варимся в собственном соку, общаемся с коллегами из своего учреждения, смотрим на своих детей. А конкурс выбрасывает тебя в открытое профессиональное море.
Я участвовала в конкурсах вместе с педагогами разных направлений – плаванием, экологией, фотографией, театром и другими. И когда смотришь, как театрал через задание объединяет детей в коллектив или как тренер по плаванию работает с детской фобией, начинаешь видеть свою музыку под другим углом.
Ты понимаешь, что педагогика едина, и начинаешь заимствовать инструменты из смежных областей. Мой взгляд на музыкальные занятия перестал быть узкомузыкальным. Он стал более общеразвивающим.
Публичное выступление перед жюри – это колоссальное давление, и у меня сформировалась стрессоустойчивость. А еще конкурс – место, где собираются люди с горящими глазами. Те, кому больше всех надо, в хорошем смысле слова. Я нашла наставников, товарищей в нашем округе. Это сеть контактов, которая бесценна для обмена опытом.
И, конечно, конкурс подсвечивает собственные дефициты. В ежедневной рутине легко скрыть пробелы: что-то недоделал, где-то схалтурил, какую-то тему обошел или не успел осветить. На конкурсе ты это видишь.
В итоге конкурс не сделал меня лучше как музыканта, он сделал меня взрослее и глубже как педагога и как личность. Титул со временем забывается, а вот этот обновленный масштаб мышления остается навсегда.
– После конкурса что-то изменилось в отношении к вам со стороны коллег, родителей, детей?
– Не могу сказать, что после участия в конкурсе окружение стало воспринимать меня иначе. Были воспитатели, которые смотрели на меня с сочувствием во время участия, а после – с гордостью. Это да.
Я всегда была на хорошем счету у педагогов и администрации сада и остаюсь на хорошем счету и сейчас. Что касается родителей, то мои рекомендации по отношению к их детям, наверное, стали более доверительными.
А дети – для дошкольного возраста само понятие конкурса абстрактно. Они не понимают, что такое педагогика, но прекрасно считывают изменения энергетики.
Главное изменение произошло именно с самим собой. Это самый важный и сложный сдвиг. Победа дает мощный прилив сил, открывает второе дыхание, но она же ставит высокую планку. Теперь я не имею права провести простое занятие.
Я сама себе создала стандарт, которому нужно соответствовать каждый день.
– У вас наверняка накопилась целая коллекция историй с выступлений и конкурсов. Есть момент, который вспоминаете особенно часто?
– За 11 лет таких моментов накопилась целая коллекция. Каждый конкурс – это эмоциональная копилка со своими пробами и ошибками.
Я люблю выступать сама и поэтому люблю видеть моих воспитанников на сцене. Дошкольных организаций в нашем городе много, поэтому первые этапы обычно проходят в заочном формате – по видеороликам. Моя задача как педагога – сделать такой номер, который откликается в душе каждого члена жюри во время просмотра.
Идеи всегда разнообразны: танец с ромашками, обручами или сказка, мюзикл «Каша из топора», оркестровый номер «Ежик и его команда», творчество с родителями и многое другое.
Я помню каждый номер, помню детальные репетиционные встречи и искреннюю радость от победы ребят-дошколят. Будь то первое, второе, третье место или просто участие.
Музыка стала гигиеническим фоном
– Сегодня музыка буквально постоянно окружает ребенка – телефон, короткие видео, наушники. Стало ли сложнее заинтересовать детей живой музыкой?
– Стало не просто сложнее, стало иначе. Сложность не в том, что дети стали хуже или глупее. Сложность в том, что музыка для ребенка – уже не редкое волшебное событие. Сегодня музыка для них – гигиенический фон, такой же, как свет в комнате.
Современным детям некомфортно в тишине, в моменте ожидания. Раньше пауза в музыке была напряженным ожиданием чуда, теперь она воспринимается как зависшая программа.
Когда ребенок берет в руки треугольник или маракас, звук может показаться ему грязным или неправильным по сравнению с тем, что он слышит в наушниках. Ребенок стал пассивным слушателем, а наша задача – сделать его творцом.
Мозг, привыкший потреблять готовый контент, сопротивляется необходимости самому извлекать звук, держать ритм и попадать в ноту. Это требует усилий, а цифровая среда приучила к тому, что все должно получаться по щелчку.
Конкурировать с яркостью планшета бессмысленно. Но мы можем дать то, чего гаджет не может. И в первую очередь это, конечно же, тактильность. Это наш главный козырь. Ни один экран не даст физического ощущения звука. Нужно давать детям потрогать инструменты, поизвлекать звуки, попробовать разные варианты.
Мы открыто показываем, что живой звук бывает разный. Я могу при детях промазать по клавише и сказать: «Ой, киса пробежала по инструменту». Когда дети видят, что ошибаться не страшно, они перестают бояться петь сами. Ведь ошибка – часть жизни.
Можно поиграть в дирижеров: форте, пиано. Если в телефоне громкость регулируется кнопкой, то в жизни громкость – это усилие.
Мы работаем и с тишиной как с инструментом. Например, в игре «Море волнуется раз»: как только звук обрывается, нужно замереть, как статуя, и даже не дышать.
Цифровой мир хаотичен. Свайп уводит в неизвестность, а у нас всегда есть ритуал с ребятами – ритуал приветствия, какая-то коммуникативная или музыкальная игра.
Сформировать интерес стало сложнее технически – нужно больше энергии, чтобы переключить внимание с экрана на акустику. Но удержать этот интерес стало, как ни странно, проще. Дети, несмотря на все гаджеты, по-прежнему очень остро чувствуют разницу между картинкой на стекле и настоящим опытом.
Наша задача – просто не давать им об этом забывать.