Max
«Иногда кажется, что облегчение от городского пекла принесет только вода. Люди стремятся к реке, к водохранилищу. Ничто не останавливает, даже печальная статистика утонувших этим летом детей и взрослых», – писала газета в 1993 году.
Берег как случайная территория
В начале 90-х берег в Сургуте не был обустроен и представлял собой набор случайных мест у воды – без границ, правил и инфраструктуры. Люди сами определяли, где можно подъехать, где оставить вещи и где зайти в воду.Автор фиксировала: «Жара напомнила вновь (в который уже раз!) и о том, что 400-летний город не имеет сегодня мало-мальски оборудованного пляжа. Нет ни общего, ни «блатного» – никакого».
– Одни сургутяне недолго бултыхаются в противно-теплой воде канала, не приносящей ожидаемого облегчения, другие отыскивают всевозможные карьеры, третьи открыто посещают запрещенные для купания места, – писала Людмила Владимирова.
Особенно часто люди выбирали берег канала у дороги, ведущий в аэропорт. Там всегда было многолюдно. «Народ, чертыхаясь, переодевается в кустах, в автомобилях – нет ни радующих глаз кабинок с заветными буквами «М» и «Ж», ни грибков», – описывала газета.
При этом сравнение с Нефтеюганском звучало не в пользу нашего города. У «соседей» уже тогда появились оборудованные пляжные зоны со всеми необходимыми атрибутами. «Сказывают, народ доволен», – отмечала автор.
Для Сургута это выглядело как симптом: у соседей берег уже стал частью городской среды, у него самого – оставался стихийной зоной.
Пляж, который так и не появился
Вопрос пляжа в тексте 1993 года выходил за рамки бытового неудобства. Скорее, он касался того, как город вообще способен запускать простые инфраструктурные решения. Людмила Владимирова пыталась понять, почему бизнес не приходит на берег. В логике времени это выглядело естественно: спрос есть, жаркое лето диктует потребность, значит, должна появиться услуга.«Ведь любые деньги горожане не пожалеют, лишь бы ступить на «цивильный» берег. А если можно будет еще и на прогулочной моторке по реке прокатиться – радость через край перельется», – считала автор.
Однако мнение старожила города по этому поводу оказалось прагматичным: «Средств-то надо много для обустройства вложить, и налогами потом задушат. Нет поэтому и интереса».
Журналист предлагала снизить административную нагрузку на тех, кто готов вложиться в береговую инфраструктуру: «А нельзя ли на заседание малого Совета вынести решение по ослаблению «удавки» на шее тех структур, которые возьмутся за обустройство пляжной зоны. Неужели городу не хочется свою казну пополнить?»
В начале 90-х казалось, что решить проблему можно довольно легко: стоит изменить условия для бизнеса – и на берегу тут же появятся раздевалки, кафе, прокат лодок и прогулочные катера.
Автор даже приводила зарубежные примеры: «На Западе в спортивно-досуговые услуги входит целый набор сервиса: прокат, пляжное кафе, теннисный корт... В Японии, например, «пляжный» вопрос – элемент общей культуры и долголетия».
Завершалась газетная публикация вопросом, который спустя десятилетия звучит удивительно актуально: «Сколько же нам еще отдыхать «дикарями»? Откровенно говоря, такой «досуг» уже порядком надоел».
Замкнутый круг длиной в десятилетия
Прошли десятилетия. Сургут изменился – по планировке, по плотности застройки, по инфраструктуре. Появились новые районы, мосты, благоустроенные набережные. Город за это время научился строить общественные пространства, обновил парки, вывел людей к водоемам через набережные и прогулочные зоны. Но сама возможность зайти в воду и искупаться так и осталась за рамками всех изменений – как отдельная, неразрешенная задача.Сегодня официально определены три зоны отдыха у воды: в парке «За Саймой», у центра «Эдем» и на реке Черной. Здесь проводят уборки, работают спасатели. Есть настилы, скамейки, раздевалки и даже буйки на воде. Однако во всех этих местах купаться запрещено.
Власти стараются упорядочить поведение людей у воды. Но суть этих мер за десятилетия почти не изменилась – речь идет прежде всего о безопасности на берегу, а не о том, чтобы вода стала пригодной для купания.
При этом проблема оказалась значительно сложнее, чем представлялось в начале 1990-х. Для открытия полноценного пляжа необходимо официальное заключение о безопасности воды. Но результаты исследований год за годом показывают превышение допустимых показателей по ряду параметров и несоответствие санитарным требованиям.
Есть и другие препятствия. Специалисты говорят о сильных течениях, перепадах глубин, илистом или захламленном дне. Кроме того, сами водные объекты находятся в федеральной собственности, поэтому муниципалитет может благоустраивать береговую линию, но не решать вопросы, связанные с состоянием самих водоемов.
В результате возникает своеобразный замкнутый круг. Чтобы появился полноценный пляж, нужна безопасная вода. Чтобы очистить воду, требуется решение об организации пляжа. Но принять такое решение возможно только, если вода соответствует установленным санитарно-гигиеническим требованиям.
За тридцать с лишним лет изменились технологии, экономика и городская среда. Но летняя проблема осталась почти такой же, какой ее увидела журналист нашей газеты в июле 1993 года. Тогда говорили о стихийных берегах и отсутствии пляжей. Сегодня – о благоустроенных зонах отдыха, где купание по-прежнему запрещено. И по сути меняется лишь форма, в которой город встречает воду, а не сама логика этого отдыха. И потому вопрос, заданный в газетной заметке три десятилетия назад, не теряет актуальности до сих пор.
