Max
Сделать робкие шаги
Повивальное искусство долгое время было единственной возможностью для женщин прикоснуться к медицине.– Она должна была быть тихая, скромная, чтобы лишнего не болтать, – рассказывает Елена Лапина. – А главное – непьющая, потому что никогда не знаешь, когда роды начнутся. Особенно ценились повитухи, у которых были свои дети. Считалось, что они лучше знают, как помочь роженице. У каждой повитухи был свой арсенал средств, который передавался по наследству.
По сути, первым шагом к легализации профессии будущих акушеров стало решение XVIII века: учредить «бабичье дело в пользу общества» – создать повивальные школы. Чтобы начать практиковать, выпускницы должны были получить официальное разрешение и принести присягу. Их заносили в реестры, подобные тем, которые вели для учета пожарных. Примечательно, что возраст повивальных бабок был строго ограничен: от 18 до 30 лет.
Число школ в России росло, однако масштабы проблемы оставались колоссальными. Особенно на Севере. Профессиональные медики посещали отдаленные края лишь в исключительных случаях – когда здесь бушевали эпидемии.
Заслужить доверие
Первая на территории будущей Югры больница открылась в Сургуте в 1834 году. Но медобслуживание еще долго оставалось в зачаточном состоянии. Жители с опаской относились к врачам, отдавая предпочтение традиционным методам исцеления и шаманам, несмотря на широкое распространение цинги, ревматизма и золотухи.Переломным моментом стало открытие в 1878 году первых в Сибири женских медицинских учебных заведений в Тобольске и Томске. Уже через шесть лет, в 1884 году, в Сургуте появилась первая повивальная бабка – Екатерина Захарова.
В России того времени развивалось сестринское дело. Примечательно социальное различие: если повивальными бабками становились женщины из народа, то сестры милосердия происходили из привилегированных слоев. В 1884 году в Тобольской повивальной школе для воспитанниц разработали курс «Анатомо-физиологический обзор человеческого тела и уход за больными» с обязательными ночными дежурствами и заботой о пациентах после операций – так формировалась среднепрофессиональная прослойка в медицине.
Однако ехать на Север обученные медики не спешили. В штате сургутской больницы в 1890-х годах числились два врача, повивальная бабка и присоединившийся к ним позднее фельдшерский ученик. Больница была рассчитана на 16 коек, но даже они пустовали. Жители по-прежнему старались не посещать врачей – за 1890 год в больнице пролечились всего 57 человек. При этом в городе насчитывалось 300 домов, где проживали 1100 жителей. По оценкам, до 80 % местного населения страдало от туберкулеза и парши.
Преодолеть трудности
ХХ внес свои коррективы. Закон уравнял в правах мужчин и женщин, открыв двери к новым профессиям. Одним из приоритетов государства стала охрана здоровья. Появилась программа по профилактике болезней: работали курсы оспопрививателей, медработники учили северных жителей навыкам гигиены и ухода за больными.В Сургуте того времени врачи, фельдшеры, акушерки и сестры милосердия работали на износ. На фоне непрекращающихся эпидемий, которые бушевали вплоть до середины XX века, персонала не хватало. Тяжесть положения красноречиво отражает архивный документ: «Из трех существующих сестер милосердия одна не может выйти из дома, потому что у нее нет обуви, а две другие работают в инфекционном бараке».
В 1929 году на берегу реки Бардаковки открыли новую больницу. Любопытно, что из пяти сотрудников мужчин было двое. Главврачом впервые стала женщина – доктор Смоленская. Вскоре пришла и первая медицинская сестра.
Казалось, удалось переломить недоверие населения к медицине – и оставалось лишь развивать сферу. Но мирную жизнь прервала Великая Отечественная война. Многие медики ушли на фронт, прекратились поставки лечебных препаратов. Врачи и сестры сами готовили лекарства, растительные настойки, отвары, порошки, многократно использовали бинты.
Медсестры ассистировали хирургам при операциях, выполняли функции анестезиологов. Зинаида Голубкова, приехавшая в Сургут за несколько лет до войны, занимала должность второго врача, была терапевтом, выполняла обязанности невропатолога и, одновременно – педиатра, фтизиатра и инфекциониста.
Развиться и окрепнуть
Послевоенные годы вдохнули новую жизнь в сургутское здравоохранение. Ряды медиков пополнились опытными кадрами – фронтовиками. В 1950 году в больнице Сургута открылось первое противотуберкулезное отделение, где фтизиатром стала Зоя Симонова, а старшей медицинской сестрой – Калина Москаленко.Женщин в медицине становилось все больше, даже пост министра здравоохранения СССР в 1954 году заняла женщина – Мария Ковригина. А в Сургут приехала Людмила Менщикова – талантливая выпускница мединститута. Став в 1953 году главврачом с сохранением хирургической практики, почти десять лет она была единственным хирургом в районе. Людмила Андреевна провела тысячи операций, порой очень сложных, полагаясь на собственные знания и опыт.
Пациенты вспоминали ее как профессионала с отзывчивым сердцем. Хирургические медсестры – как она учила их вышивать крестиком, чтобы они могли делать аккуратные швы на операциях. В 1961 году она впервые в Сургуте провела операцию по резекции печени после травмы – прорыв для местной медицины.
В середине 1960-х годов город стал одним из центров нефтедобывающей промышленности. Население росло, вместе с ним развивалось здравоохранение. В 1965 году в Сургуте уже работали 37 врачей, не считая среднего и младшего медперсонала.
Росла и роль женщин. Есть показательное архивное фото 1967 года: на нем среди женщин-медиков всего один мужчина-врач. Сейчас в городе десятки медицинских учреждений, и многие из них возглавляют женщины. Своей каждодневной работой женщины-медики наглядно доказывают, что сила – не в гендере, а в таланте, самоотдаче и любви к своему делу.
Читайте также: Фото из собрания МБУК «Сургутский краеведческий музей»
